HOME
ARCHIVES
MAPS
LINKS
CONTACT US
.
МАКЕДОНИЯ  И  БЪЛГАРИЯ  -  АЛТЕРНАТИВИ  НА  ЕВРОИНТЕГРАЦИЯТА
Алла Владова, Александр Сейтов
Македония как объект политической конфликтологии
       Проблема конфликтологического плана сводится в конечном итоге к тому, что при такой раскладке альтернативных национальных эгоизмов, проблема становится нерешимой на уровне принятия мудрых (уравновешенных политических) решений.
* Сложность проблемы и «простота» решения
       Проблемы принятия решений могли бы быть разделены на два типа: “от простых к трудным” и “от простых к сложным”. В условиях многофакторного контекста, когда кроме двух ведущих конфликтующих сторон вовлеченными оказываются как интересы регионального плана (соседние государства), так и глобального диктата (единство цивилизованного и финансового мира, сверхдержавы и их сателлиты, транснациональные связи и военные и поствоенные блоки). В этом многополюсном, мультифункциональном сонме участников трудные проблемы превращаются в нерешимые. Однако в силу деятельной природы человека и политических элит они всегда решаются. Чаще - недальновидно, в стиле проб и ошибок, согласно житейской максиме: “лучше что-то делать” (пусть плохо и кое-как даже с сознанием опасных последствий), чем сидеть “сложа руки”. Следовательно, это так далеко от мудрости, которая всегда терпелива, жертвенна, учитывает интересы не только государств, но ел каждого, самого маленького и незначительного гражданина. Никто не совершен. Политики - менее всего. 
* Политический конфликт и "права человека"
       7. Конечно, в контексте конфликта возникает проблема прав человека. Никому не придет в голову задать вопрос: “Человек ли македонец? И в большей или меньшей мере человек ли албанец?” Абсурдность вопроса не снимает трудностей его решения. Ибо права человека утверждаются в соответствующей системной общности (национальной, религиозной, государственной), а в силу мульти - (или по меньшей мере - биполярной) этнической ситуации в системной общности “второго порядка”, права одной общности (а отсюда и его “человеков”) становится предметом совокупного общественного дебата, в худшем случае и конфликта. Поэтому тезис о том, что в современном мире проблема прав человека якобы решена, а вот, дескать, “не решена проблема наций” дискусионен, ибо если не решена (конституционно и на деле!) проблема прав и свобод этнической группы (как “меньшинства”), то, разумеется не решена и проблема прав ее составляющего элемента - отдельного человека.
       В политическом ракурсе такая общность и ее члены предстают в качестве объекта, по отношению к которомоу политический субъект (“управляющий класс” - элит) упражняет свою волю. Целью управления является решение проблемы. Если проблема решена в пользу одной стороны конфликта, то говорят о решении “с нулевым результатом”. Идеальным являтся случай, когда проблема решена в пользу обеих сторон, когда сохранен баланс интересов без ущерба для системного целого: государствености, этнического мира, неприкосновенности границ. Последние факторы - как раз компоненты того типа многофакторного анализа, которые делают проблему не просто сложной, а просто нерешимой.
* Когда проблемы нерешимы?
       Считается, что подавляющее число сложных организационных проблем как проблем управления (в нашем случае - политического характера) хронически нерешимы. В подкрепление этого пессимистического вывода цитируются слова мудрого де Голля: “Мы не решаем больших проблем, мы учимся уживаться с ними, постепенно изменяя их природу”. Наверное, мудрость политика как раз и сводится к умению почувствовать сущность "большой" проблемы, понимая, что у нее своя динамика, свои изменяющиеся параметры исторического времени, что большинство решений временны, но что идеалом все-таки остается решение проблем “малой кровью”, а то и совсем без крови. Понятие “нежной революции” не случайная метафорическая находка, в нем отражение возможности сохранения гармонии и мирного способа решения социального конфликта, не лишая его “революционности”, а даже сохраняя ел, как качество нового социального уровня. У исторических виражей не всегда есть свои предупредительные знаки, беря их можно свалиться в пропасть, а можно и продолжить путь по магистрали исторического прогресса.
* Проблема цели политического решения
       Сложность политического решения заключается в том, что приходится учитывать три типа целей: цели субъекта управления, (государство или международная организация типа ООН), цели объекта управления (этнические общности или государства - то партнеры, то оппоненты, то враги) и цели системы (собственной национальной безопасности или безопасности мира в целом). А поскольку "объект" управления всегда оказывается и “субъектом” другой стороны конфликта, то конфликтное взаимодействие множества субъектов, (когда у каждого субъекта - свое представление о справедливом решении проблемы) становится трудно управляемым, еще труднее прогнозируемым . Если же учесть, что в процессе попыток решения конфликта, исходные позиции не просто априорно заданы, а и изменяются в процессе взаимодействия субъектов конфликта (в силу когда конъюктурности, когда в силу неизбежной изменчивости текущей исторической событийности, за динамикой которой угнаться не каждому политику по плечу), то синергический эффект решения конфликта в смысле взаимоудовлетворяющего обе стороны согласия становится адски трудным.
* И все-таки: возможно ли предотвратить эскалацию конфликта?
       Возникает вопрос, как проблему из головоломно сложной как нерешимой решить как позитивно возможную к разрешению? Мы полагаем, что динамика проблемы это динамика ее зарождения (1), созревания (2) и взрывоопасного обострения (3). Как в медицине болезнь легче предупредить, чем лечить, так и в политике важно во-время почуствовать опасность пессимистичесского развития событий. "Опережение" конфликта это вопрос не только политической интуиции, это и целая парадигма: лучше переоценить опасность взрыва (в медицине есть термин "гипердиагностика": поставить фатальный диагноз, а потом порадоваться ошибке), чем плестить в хвосте событий: разгребать руины, хоронить мертвых, строить лагери для беженцев.
       Здесь, как в семейном конфликте, важно посмотреть на проблему глазами другой стороны. "Другой этнос", другая культура, другой образ жизни - все это не повод для террора (как и отмщения - тоже). Но предотвратить горькие обиды (бедствующих стран по отношению к просперирующим) - на это способна только та сторона конфликта, которая не упивается своей исключительностью как единственной моделью реализации (личного ли поведения, национальной ли исключительности, религиозной ли праведности, "нашего ли образа жизни как единственно возможного").
       В едином мире человеческой цивилизации социальные группы, религиозные конфессии и отдельные государства - это всегда говоря языком теории множеств "перекрещивающиеся множества". Решения там - в сегменте перекреста, а не в центре "нашего круга интересов".
* Политический конфликт и его среда: среда самого конфликта (локальность) и международные институтции (региональность; соседи и глобальность; 
европейские структуры, ООН, Америка как фактор)
       8. Чтобы понять, как формируется политика сторон-участников политического конфликта необходимо иметь в виду, что даже главные, ведущие стороны конфликта (македонцы - албанцы) в лице своих политических лидеров всегда ориентированы не просто и не только на собственую национальную парадигму (идея национальной и государственной целостности в лице Македонии и идея национального суверенитета, национальной самобытности в лице албанских сепаратистов с их претензией на гарантированное конституцией признание их прав на самоопределение), а на целостную региональную и глобальную среду. В последней всегда много участников. И если позиция НАТО в Македонии сводится к попытке взять под свое крыло "пострадавшее национальное меньшинство" (албанцы) и склонить македонских лидеров к политическому компромиссу, то упорное сопротивление последних базируется не только на страхе уступить, а на страхе - следствии предполагаемой эскалации возможных последующих требований албанцев. Одновременная последовательность македонских лидеров сохранить неприкосновенной свою государственность и непоследовательность, с которой они идут на уступки албанским лидерам, одним из своих источников имеет неопределенность в отношении позиции России на Балканах и, в частности, в Македонии.
* Позиция России на Балканах: последовательность или неопределенность?
       В этой неопределенности есть своя динамика, и эта динамика есть следствие как действий российской политической элиты, так и состояния российского гражданского общества. В одном из своих интервью газете "Известия" осенью 2000 г. 3б.Бжежинский посетовал, что ошибка Запада в отношении России в 90-ые годы была в том, что Запад ориентировался в своих действиях в основном на поддержку политических лидеров (Горбачев, Ельцин) и почти не учитывал превалирующие тенденции настроений российского гражданского общества. Но даже если Запад и политические комментаторы рассуждают по принципу: "Мы говорим “Путин”, подразумеваем “Россия", "Мы говорим “Россия”, подразумеваем “Путин", и в этом слегка пародийном восприятии есть свой резон (как Буш ассоциируется с США, а О.бен Ладин с исламским фундаментализмом), то прямое отождествление нации в целом и ее политического лидера было бы неправомерно. Политический лидер ориентирутся как на состояние своей нации, так и на внешний политический контекст. В последнем лидер всегда вынужден лавировать, в этом смысле он более динамичен в своих действиях, чем обычно более пассивное общественное мнение.
       Не случайно в средства массовой информации проскользнула констатация, что русская общественность не успевает догнать президента. До трагедии в Манхаттане, антинатовская позиция России в смысле расширения НАТО воспринималась как естественное продолжение ностальгии по утере статуса "великой силы". Крен президента России к союзу с сверх-силой (США) в совместной борьбе с международным терроризмом некоторыми воспринимался вначале как отход от идеи многополюсного мира. Однако такой союз понятен с точки зрения политического прагматизма (Чечня как часть сети международного терроризма). Възможность включения России в НАТО - ход того же порядка. Одновременно здесь преследуется цель и внутреннего политического эффекта - возможность возвращения России права игры на паритетных началах - вначале, и шанс возращения статуса "великой силы" в будущем. В этом смысле эти ходы - разумный баланс между реалиями внешней и внутренней политики.
* Состояние российского общества: за кулисами проблемы
       9. Но не будем забывать, что жизнь сложнее отдельных политических шагов и что какие бы шаги ни предпринимал политический лидер, он в высоком смысле этого слова слуга своего народа. Разве случайно, что его (народа) интересами клянутся и от его имени действуют и политические диктаторы и "благодетели нации". А раз это так, то посмотрим, каково состояние русского общества его отношении к концепции "прав человека" и на этапе эскалации международного терроризма. И предупредим, что только в первом приближении эта проблема не созвучна с проблемой на Балканах, и в Македонии. Оказывается, что:
  • Концепция "прав челавека" настолько нова для русской культуры, что в ситуации затяжного конфликта с Западом она трактуется некоторыми русскими идеологами как враждебный инструмент для культурной ассимиляции незападных цивилизаций с помощью западных ценностей, Кстати, А. Сейтов обращает внимание на тот факт, что будучи порождением неолиберального движения, концепция прав человека была раскритикована постмодернизмом, когда Хабермас, например, увидел в ней защиту полицейщины и возможности всяческого насилия. Тут стоит обратить внимание, что если согласно классической либеральной традициии любая коллективность есть зло, иррациональная машина подавления воли индивида; если согласно неолиберальной концепции коллективность уже эксплуатируется как ресурс, то в постмодернисткие времена, в которые лидирует идея "открытого общества", его члены рассматриваются как члены обучающихся сообществ, в которых субъективизация человека как выражение его свободной воли сводится к такому сотрудничеству со своим сообществом и с государственной машиной, которое освобождает его одновременно от патернализма государства и через преодоление "детской болезни" примитивного индивидуализма учит творчеству выработки альтернативных стратегий поведения, вступая в сообщества, формирующие не тоталитарные, а иные, высшего уровня, типы коллективности. Это задача ХХI века. В этом смысле, в российском обществе очень болезненно рождается новая версия духовной миссии культуры, к которой оно принадлежит.
       Пока Россия, как отметил Виктор Дорофеев, - на пороге новой мечты. Но пока всего лишь на пороге. Русское мироощущение сегодня всл ещл живет идеалами старого типа коллективности.
  • В этом смысле культурный Запад, который всегда ассоциировал Россию с такими именами как Достоевсий, Толстой, Чехов, Бунин, Бердяев, Соловьев, Розанов, Лосский и который и сейчас симпатизирует России Достоевского и Солженицина (говорят, католики рвутся в правословные храмы, а Русская церковь в Париже всегда полна не только русскими прихожанами), правильно понял, что Россия всегда стремилась спасти человека. Но Запад не понял того, что поняли русские писатели-шестидесятники, что с этой миссией спасения человека русская культура, по словам Виктора Дорофеева блестяще не справилась. И он прав, когда говорит, что, русская философская антропология была достаточно бедна. Там было уязвимое место русской философской социальной мысли, а отсюда и русской литературы. Именно этот дефицит конструктивного, деятельного мироощущения, реального места человека в мире, толкнул Россию к социальной катастрофе. Афоризм Тургеневского Базарова "человек добр, обстоятельства плохи" было знаменем русской культуры на протяжении двух веков. Идея добра в русской культуре развита блестяще, а вот его альтернативы - зла как внутреннего состояния самого человека, как части его внутреннего ада (а не зла, носителем которого является внешний мир), до этой идеи русская культурная мысль стала созревать довольно-таки поздно. Отсюда гиперцеломудренность и гиперморализм русской культуры. Странным, но неизбежным образом это сказывается и на решениях политиков.
  • В этом смысле все остальное просто социальные, политические и экономические следствия, которые формируют тип поведения, общения и принятия решений, в том числе и политических.
  • Отсюда осторожность и подозрительность к идеям либерализма и его детищу концепции “прав человека".
  • Отсюда странная эмоциональность даже на уровне большой политики, когда Россия фактически самоустранилась от реального влияния на Балканах, т.к. согласно мнению некоторых анализаторов "России показалось (?!), что славяне некоторых стран Восточной Европы как бы (?!) отвернулись от России". Получилось так, что всегда было силой и обаянием русского характера: открытость, искренность, доверие, эманация силы духа вдруг замкнулось внутрь и "Россия ушла в себя". Цитируются слова канцлера Горчакова: "Россия сосредотачивается". Как видим времена меняются, но и времена повторяются.
  • Не кажется странным в этой связи, что 92% россиян на вопрос: "Самое страшное преступление в Вашем представлении" ответили "Измена Родине". (А, например, не отнятие чужой жизни). А про "завоевание демократии" как ценности положительно отозвались 3% молодых и 7% пожилых опрошенных. Когда национальные ценности лидируют перед общечеловеческими, о какой популярности идеи "прав человека" может идти речь?
  • Поэтому сильны идеи православия, славянофильства как временного (как мы полагаем) противостояния Западу. Поэтому так труден диалог Русской провославной церкви с Ватиканом. Поэтому русская Православная церковь в силу своей не только религиозной, но и политической инерции (сотрудничества с властью) все еще колеблется признать православную македонскую церковь.
  • Духовное состояние русского гражданского общества таково, что как сказал один македонский политик "Россия еще сама не знает, чего хочет". Эта амбивалентность массового сознания вместе со справедливым осознанием гуманистической миссии русской культуры в мире, когда по словам Владимира Эрна "время продолжает славянофильствовать" есть причина того, что в культурном смысле Россия пока стоит вполоборота к идее “открытого общества”.
  • В силу этой амбивалентности может быть именно поэтому фигура теперешнего президента России воспринимается как адекватно отражающая новый век перемен: нет безумного западничества (но и нет отказа от сотрудничества); нет склонности стыдится любви к Родине, к отечеству, которое не отождествляется с государством. Воспринимается не как поза, а как искренняя позиция факт, что президент - верующий человек, исповедуется и причащается.
  • По этой же причине считается позитивным, что Россия сейчас не обладает манией сразу стать сверхсилой, спасать Европу и пр. Она решает свои задачи, пытается прокормить себя и ... если включается в какое-то мировое сообщество, то только в той мере, в какой это отвечает ее интересам. Такова жизнь, что тут поделать!
  • В этом смысле Россия, может быть, и не в "синхроне" с Западом, который в контексте прав человека полагает, что в современном глобальном мире нет границы между внутренней и внешней политикой. А, может быть, через включение в международную коалицию по борьбе с терроризмом преодолевает это отставание и переформулирует свои внутренние проблемы как проблемы глобального масштаба.
* Моральная позиция как гарант своевременного предотвращения конфликта
       10. И все-таки в этом вечном потоке жизни, где есть все: и конфликты, и любовь, и ненависть, и войны, и кровь, любая страна, любой народ, не боящийся сохранить свою културную, религиозную и государственную идентичность может заслужить свое место в мировом сообществе в той мере, в какой он способен к восприятию проблем другой стороны конфликта как части проблемы собственной жизни. Цв. Тодоров в своей книге “На пределе” (1999 г.) цитирует слова из книги концлагериста из Освенцима Примо Леви “Если это человек”: “Я не фашист, я верю в разум и дискуссию как высшую силу прогресса и у меня желание справедливости сильнее ненависти... Противник должен быть наказан, он достоин презрения, но до этого, если это возможно, он должен быть понят”.
       Добавим: в идеале он должен быть понятым до того, как стал противником.
       Мы полагаем, что это один из главных путей предотвращения эволюции конфликта из разрешаемого в момент зарождения в практически неразрешимый, когда “поздно” превращается в “никогда”.
ЛИТЕРАТУРА
  • България – Македония. Предизвикателства на промените. (2001). Ред. Кирил Кертиков.
  • Владова Алла, Уляхина, А. (2001) Базисни предпоставки за проблематизация на философия на времето като методология на философия на историята. Сб. «В памет на акад. Азаря Поликаров».
  • Владова Алла (2000) Два тысячелетия в контексте философии времени: границы перехода. “Philosophy between two Centuries”, Proceedings of XXI Varna, Philosophical School.
  • Герджиков, Сергей. Войната срещу всички. (1992) «Репортер 7», №17.
  • Георгиевски, Любиша. Технология на съдбата. (2001).
  • Глухова, А. В. (2000) Теоретико-методологические проблемы политической конфликтологии. “Philosophy between two Centuries”, Proceedings of XXI, Varna Philosophical School.
  • Димитров, Илчо. (2000) На граница на двете хилядолетия. Балканите и европейската интеграция. В: Доклади от научната конференция с международно участие, 12-13 окт. 2000. Изд. Великотърновски университет «Св.св. Кирил и Методий».
  • Димитров, Димитър. Обществената отговорност на учените в новите условия (2001) Наука, № 4, т. XI.
  • Ерофеев, Виктор (1995) . Пред прага на нова мечта. "Култура", 6 януари.
  • Кардашева, А., Пунчев И. (1980) Опит за осмисляне на глобалните проблеми от системна гледна точка. Сб. «Глобални проблеми». Ред. Дж.Гвишиани и д. А.Поликаров.
  • Кьосев, Александър. И аз предпочитам Камю / по повод книгата на Цветан Тодоров «На предела» (1994). «Култура», 16 януари.
  • Къдринова, Къдринка. Русия и САЩ – не съпернци, а съюзници по неволя. (2001). «Сега», 8 октомври.
  • Лоуи, Т. Глобализация, государство, демократия: образ новой политической науки.(1999) Политические исследования, № 5.
  • Македонският вопрос. Историко-политическа справка (1968). Институт за история при БАН.
  • Иванова, Ивелина. (2000). Интерпретативни подходи към българската история, Ръкопис.
  • Почта, Юри. (2000) Русия, Балканите и европейската интеграция. Доклади от научната конференция с международно участие. Орг. Великотърновски Университет “Св.св. Кирил и Методий”.
  • Сейтов, Александър. (1999) Човекът в обществото. Някои уроци на еволюцията на мениджмънта. «Факт», Демокрация чрез знание – Международен семинар.
  • Сейтов, Александър(2001) Россия как фактор европейской и глобальной стабильности. Выступление на научной конференции "Россия и Европа в ХХ веке".
  • The Code of Conduct of the Balkan Political Club. (2001) Final Draft Proposed by Commettee (1) The Founding Declaration of the Balkan Political Club (2) Preprint. 
  •  
    назад
     Web-designer: Plamen Ivanov - KOTA - Sofia - Bulgaria
      напред