HOME
ARCHIVES
MAPS
LINKS
CONTACT US
.
БЪЛГАРИЯ  И  МАКЕДОНИЯ  –  АЛТЕРНАТИВИ  НА  ЕВРОИНТЕГРАЦИЯТА
Ст.н.с. д-р АЛЛА ВЛАДОВА
София 
Тел./факс: (+359 2) 
E-mail: 
доц. д-р АЛЕКСАНДЪР СЕЙТОВ
Македония как объект политической конфликтологии
(Предварительные опорные точки анализа)
Вместо эпиграфа
«Вопрос: Господин Посол, считаете ли Вы возможным, чтобы международное сообщество использовало более эффективные механизмы для обуздания террористов и сепаратистов, или остается рассчитывать исключительно на диалог? Почему так безуспешен диалог под руководством Президента Трайковского?
Ответ: Проблемы на Балканах могут и должны решаться интегрально. На что бы ни рассчитывали переговаривающие стороны, это «нечто» само по себе не означает решение вопроса. Международное сообщество все еще не сформулировало свою концепцию политической эффективности на Балканах. 
А пока она не сформулирована, международное сообщество делает то, что в его силах. В то же время кто-то внушает более радикальным албанцам работать против собственной этнической доктрины. Как может протекать диалог, когда стреляют? Диалог должен использовать силу аргументов, а не аргумент силы».
Посол Республики Македония в Болгарии Любиша Георгиевский
газете «Земя», 10 мая 2001 г., София
 «Чтобы выстроить линию эффективного антитеррористического фронта, в котором участвовала бы и Болгария, необходимо, чтобы были ответы на некоторые вопросы – есть ли террористы на Балканах? Что представляют собой АОК, АОПБМ, АНО, АНА? Борцы за права человека или террористы?»
Елена Йончева, газета «Стандарт» 
8 октября 2001 г., № 3152, с.11
Наша позиция
       Мы остановились не случайно на двух мнениях. Одно принадлежит политику и известному македонскому интеллектуалу с международной известностью. Другое - не менее известной болгарской телевизионной журналистке (по которой, как говорит молва, «СиЭнЭн» «плачет»). Мнения высказаны до и после 11 сентября 2001 г., даты, которая актуализировала международный контекст терроризма. Международный аспект проблемы терроризма, так тесно переплетающийся с проблемами национальной самоидетификации, национального и государственного самоопределения, недвусмысленно говорит о том, что в нашем огромном взаимосвязанном и взаимообусловленном мире НИ ОДНА ПРОБЛЕМА НЕ МОЖЕТ БЫТЬ РЕШЕНА САМА ПО СЕБЕ, в том «чистом» виде, в каком она всегда зарождается «здесь» и «сейчас», т.е. локально.
       Конечно, лучше бы было «не выносить сор из избы…» и справиться собственными силами. Но если не получилось? Если упущен момент? Если нужное, как единственно правильное, решение не было найдено? Вот тогда, пока политики пытаются договориться, стороны в конфликте стреляют, пока гибнут люди и прорывается к чужим границам поток беженцев, что остается ученым?
       Им остается одно – выстрадать свою собственную истину. Попытаться ее обосновать. Без страха и упрека вынести ее на суд научной общественности. И лелеять надежду, что есть смысл в том, чтобы искать скрытые смыслы и происки истории. Зная при этом, что эти поиски не всегда и не сразу помогают найти нужный ключ к решению проблемы. Но и что нет усилия, которое рано или поздно не было бы вознаграждено. Японцы говорят «дорёку», что означает «не уставай в своем усилии».
       Смысл нашего усилия, которое мы предприняли в нашем совместном размышлении о Македонии, кроется в нашем глубоком убеждении, что осмысление глобального и системного аспектов проблемы межнационального конфликта, это то условие анализа, без которого бессмысленно предпринимать конкретные шаги в решении конкретной проблемы. Т.е. это conditio sine qua non. Что именно неучет этих нелокальных и нелинейных аспектов исторических событий ведет к неправильным, фатальным, непредусмотрительным политическим решениям.
       Здесь же отметим, что наш подход более детально предстоит обсудить в ходе двухсторонней болгаро-российской программы по научно-исследовательскому проекту «Социальные конфликты в контексте процессов глобализации и регионализации в посткоммунистических странах». Мы не берем на себя роль экспертов или арбитров по процессам столь трудно протекающим в Македонии. Но у нас есть свои скромные основания надеяться на свой посильный вклад.
       Мы организовали наш материал в рамках десяти кратких разделов. Но о ч ем бы ни шла в них речь конкретно, общий теоретический фон, на котором мы пытаемся обрисовать свою панораму конфликта в Македонии, это базисные постановки политической конфликтологии. Что обязывает нас кратко остановиться на сути этого подхода. 
Конфликтология. Краткая историческая справка.
       В качестве самостоятельного научного направления и в качестве учебной дисциплины политическая конфликтология оформилась окончательно в ХХ веке. Хотя первые конфликтологические теории появились еше во второй половине XIX века. В результате пришел конец представлениям о гармоническом развитии общества во всех его структурах: религиозных, сословных, политических, экономических, патримониальных. Немецкий политолог фон Бёме считает, что идея конфликтов и наиболее серьезных моделей конфликтов связана с идеологическими течениями XIX века: либеральным, социалистическим и авторитарно-консервативным. Первое оспаривало роль государства как политической структуры, делая акцент на ведущей роли конфликтов и интересов отдельных групп. Второе, признавая историческую роль государства, отстаивало идею, что государство будет элиминировано саморегулирующимся обществом. Именно здесь была сформулирована идея классового конфликта. Третья акцентировала свой интерес на конфликте «элита – масса», критикуя либеральную парламентарную демократию. Когда проблемой заинтересовались социологи, они сделали классификацию различных конфликтных уровней и носителей: от индивида до государственных структур и альянсов.
       Современные конфликтологи, однако, полагают, что в контексте политических теорий приоритетными считаются конфликты между группами и организациями. Три понятия: классы, группы и элиты чаще всего используются в качестве исходной точки теорий, адресующихся к политической системе в целом. Практически, однако, вопрос сводится к тому, в какой степени эти подходы продуктивны при анализе современных политических конфликтов? А также, что составляет предметность и как изменяются субъекты и формы конфликтов в конце ХХ и в начале XXI века? 
       Президент Международной ассоциации политических наук Т. Лоуи полагает, что если политологи хотят быть реалистами, им должен быть более близок пессимистический подход, поскольку занимающиеся политической наукой должны быть патологами. В определенном смысле политологи – функционалисты, но их прежде всего должны волновать дисфункции. Их интерес – противоречия и непредвиденные последствия функционирования системы. Это политологов должно интересовать в большей мере, чем то, как система работает. Может быть, это спорный взгляд, но он фиксирует состояние проблемы на том ее уровне, где точный диагноз – предпосылка эффективной позитивной стратегии. (Хотя и в «следующем», подобном случае очередного конфликта).
       При определении природы политического конфликта необходимо иметь в виду природу самой политики. Считается, что ее среда это пространство публичности, пространство множества оценок и множества возможных действий. Карл Ясперс считал, что истинная политика, в которой путем свободной духовной борьбы воспитывается общественное сознание, есть процесс, который возможен только, если имеет место воздействие на других средствами убеждения. Последнее предполагает высказывание мнения и возражения против него. (В определенном смысле политика не имеет собственной предметной области. Предметом политического конфликта может стать ценность любого характера: экономическая, этническая, культурная, религиозная и пр.).
       Резюмируя, можно сказать, что политика это диалог. К тому же не только диалог между политическим лидерами, партиями, институциями – внутри данного общества и в международном контексте. Одновременно это диалог между профессиональными политиками и общественностью. Между политиками и учеными. И не на последнем месте – между самими учеными, анализирующими политику. Но если политика это диалог, то политический конфликт (не вообще, а в его неуправляемой форме) это невротический болезненный срыв, это «сшибка» (по И.П.Павлову), это срыв нормального дискурса «собеседников». Т.е. это болезнь, кризис которой имеет тенденцию к трагическому разрастанию патологического процесса, который чем дальше, тем труднее поддается политическому «лечению».
       Возвращаясь к теме «политика как диалог» между различными группами, включая и ученых (функционирующих как партнеры диалога в сложном мире различных наук), не будем забывать, что ученые, как и политики, тоже ошибаются. Ибо они - люди. А люди склонны увлекаться (и «упиваться» собственной компетентностью). Современное научное сообщество интердисциплинарно. Одна и та же проблема может быть подвергнута анализу многих наук. Более того – сложные проблемы не просто «позволяют», а «требуют» многостороннего анализа. Позиция одной науки, например, только социологии или только истории, недостаточна, хотя и необходима.
       Наша позиция – позиция философии. Наша область – философия истории в ее синхронном, «сиюминутном» срезе: «здесь» и «сейчас» (Македония, Балканы, Европа, мир в целом, часть которого Россия). Наш метод – метод интердисциплинарного подхода. Наш инструментарий – теория глобалистики и системного анализа. Из чего следует, что наша исследовательская «идеология» - трансдисциплинарность.
       Разумеется, в данном конкретном случае наши цели скромны, а возможности ограничены. Так, например, время, которым мы располагали, и объем публикации не позволили воспользоваться обзором экспертных оценок «македонского вопроса». На собственную же экспертную оценку мы не претендуем. И несмотря на это наши претензии очевидны – они в особом специфическом ракурсе проблемы. Мы считаем его необходимым. Более того, учет этого ракурса мог бы быть профилактикой «истеризации» оценок и «патологии» диалога с позиций локальной конкретики. Но скромность наших претензий не лишает нас уверенности, что наш подход не банален. И, следовательно, заслуживает внимания.
* Македония: традиционное повторение ошибок при принятии политических решений.
       1. Македония рассматривается не как предмет и объект конкретного политического решения, а как примерный объект любого политического решения, в основу которого положена теория конфликтов. Т.е. Македония - повод для введения некоторых экспликаций, которые могли бы быть полезны при решении любого политического конфликта в любой стране, где инициатива упущена и где события приобретают неконтролируемый характер. На месте Македонии оказывались ранее и могут оказаться в будущем любые страны в разных регионах мира.
* Три уровня проблемы: национальный, региональный, глобальный
       2. Это не снимает обязанности в анализе учитывать национальную и регионалную специфику, но последняя играет конкретизирующую и подсобную роль, ибо “события повторяются”, человечество трудно обучается мудрости.

       3. В этом контексте с позиций более общего философского анализа ракурс мысли движется в “ауре” диалектики общего, особенного и единичного. Общее - это глобальность, мир и человечество в целом. Особенное - это региональное (в случае Балканы), Единичное - это национальное (в случае Македония и албанские сепаратисты).

* Многофакторность анализа
       4. Но поскольку речь идет о конфликте (неразрешимая, пока конфликт не преодолен, ситуация), в нем всегда участвуют минимум две стороны (македонцы - албанцы; русские - чеченцы; американцы и всяческого рода “анти-Америка”). На практике - в политическом ракурсе сторон всегда больше, это всегда мультиситуация, многофакторный анализ, трудно учитываемый в политической практике и нелегко поддающийся математическому моделированию.
* Конфликт в момент зарождения и в процессе его развития
       5. Анализ должен проводится как с позиций статики (“статус кво” проблемы в момент зарождения конфликта: интересы участников, их национальные, культурные и религиозные особености, баланс политических прав и свобод), так и с позиций динамики. Причем, с одной стороны, динамики реальной: что случалось и случается на самом деле и, с другой - динамики идеальной (м.б. виртуальной): как развились бы события, если бы конфликт был потушен в начале, т.е. если бы конфликтующие стороны были достаточно предусмотрительны, т.е. мудры.
* Трудная проблема мудрого решения
       6. Конечно, возникает въпрос, какое решение считать мудрым. Мы полагаем, что таковым можно считать то решение, которое в условиях политического конфликта учитывает долговременное интересы обеих конфликтующих сторон. В практике политических конфликтов это редчайший подход. Сопротивление некоторых государств европейского сообщества относительно принятия в состав ЕС новых членов - государств базируется на национальном эгоизме, прагматической осторожности типа “А что мы, дающие и принимающие, будем от этого иметь?”; “Во имя блага новых (более бедных и неразвитых) членов будущого европейского сообщества зачем рисковать нашим теперешним собственным просперитетом?”; “К чему во имя блага других ухудшать собственный стандарт жизни?”
       Характерно, что эта позиция национальных эгоизмов, которая концентрируется в парадигме собственных национальных интересов, характерна не только для позиции правительств (например, Великобритания), но и для масссового сознания населения некоторых стран (Скандинавия). Максима христианской морали “возлюби ближнего как самого себя” принимается только в ел второй части: любви к себе, к собственной стране, собственному народу и его гаранту - собственному государству, собственой религии. Обратите внимание: Буш в его последнем обращении к нации: “И пусть Бог поможет Америке” (в часы, предшествующие нападению на Афганистан). О. бен Ладин: “Аллах с нами и он поможет нам уничтожить Америку”. Там, где нет равновесия, нет мудрости; нет справедливости; там, где месть опережает терпение, ел тоже нет; там, где национальная и религозная ненависть оказывается сильнее всечеловеческого сострадания ко всем потенциальным жертвам конфликта, там тоже нет мудрости; Там “Сатана” ненависти и отмщения "правит бал" против гуманизма без границ, против священного права на жизнь всех народов без скидки на идеологические, религиозные и социальные различия.
       Конечно, в смысле причин, в контексте каузального анализа остается глубокая рана человечества: поляризации “бедные - богатые” (как прослойки внутри отдельных стран так и межгосударственные оси “Север-Юг”, “Восток - Запад”). Остается проблема цивилизационного снобизма: ценности западной демократии “совершеннее” архаического мироощущения восточного (в политическом контексте чаще “мусульманского”) менталитета. Конечно, исламский фундаментализм в инверсной форме претендует на свою сверхценность.
       Из чего следует, что конфликт зреет и взрывается всегда там, где есть взаимное агрессивное протипоставление этих двух “параллельных” цивилизационных миров. Этот национальный, государственный и религиозный эгоизм как выражение “собственной исключительности” и “сверхценности” “моего” этноса становится страшным на уровне государственных политик.
       Македония (и ел оппоненты - албанцы) не представлят исключения в этом массовом истеризированном диагнозе современой истории. Но об этом чуть ниже... 
назад
 Web-designer: Plamen Ivanov - KOTA - Sofia - Bulgaria
  напред